О жизни Стива Джобса поставили оперу

Энн Мидгетт (Anne Midgette), критик The Washington Post, побывала на премьере оперы, и ей The (R)evolution of Steve Jobs показалась довольно… нудной.

opera_steve_jobs

В конце прошлой недели, 22 июля, композитор Мэйсон Бейтс (Mason Bates) и либреттист Марк Кэмпбелл (Mark Campbell) с триумфом представили премьеру «The (R)evolution of Steve Jobs» в зале Santa Fe Opera. Как только музыка стихла и артисты вышли на поклон, публика разразилась оглушительными аплодисментами. Еще до наступления ночи премьеры спрос был настолько высок, что компания добавила еще одно представление — явление для оперы не характерное, тем более, что речь идет о новинке. Также опера была записана для выпуска на CD. Если коротко, то многим людям она действительно понравилась. Но я без удовольствия скажу, что мне она показалась нудной, хотя, конечно, музыка хороша.

Жизнь Джобса уже успела стать основой как минимум для двух фильмов и нескольких книг, и, если кто-то еще не в курсе всех ее деталей, создатели оперы могли предположить, что публика знает хотя бы основные моменты (которые сводятся к тезису «продукты Apple всегда были успешными»). Для развития сюжета Кэмпбелл умно нарезал и перемешал события из жизни Джобса, часто перескакивая из одного года в другой. Но меня разочаровало, что сам сюжет довольно банален, как если бы опера была притчей с задачей донести великие истины (читай, клише) человеческого бытия.

Джобс борется со смертельной болезнью. Бывший партнер Стив Возняк («Воз») обвиняет его в чрезмерной деспотичности («Ты стал одним из тех людей, которых мы ненавидим!»). Вдова Джобса, Лорен, объясняет, что Стив, наконец, научился человечности, и напоминает нам отводить взгляд от своих айфонов и ценить мир вокруг нас. Уверена, мы могли бы копнуть глубже или найти мысли посвежее.

Jobs

Не обошлось даже без знаменитого сравнения Джобса компьютеров с музыкальными инструментами («something we play»), знакомого по книгам и фильмам, — оно звучит в длинном монологе. Но это хотя бы можно расценить как реверанс в сторону Бейтса, композитора Кеннеди-центра, который во многих своих оркестровых работах действительно использует звуки компьютеров Apple.

Безусловно, музыка является важнейшей составляющей любой оперы, и Бейтс в этом преуспел — особенно в широких оркестровых пассажах под руководством дирижера Майкла Кристи (Michael Christie), в которых автор вышел за рамки жанра. Хотя для композитора важно понимать составные части и структуру оперы, мне бы хотелось, чтоб она не была так часто похожа на строгую униформу, в которую вынуждены влезать талантливые музыканты.

Бейтсу с легкостью дались арии, речитативы и ансамбли, но в них нет огня. Его фирменный драйв ярче всего проявился в музыке и хоровых номерах. Однако (возможно, из-за либретто) ситуации в опере кажутся искусственными, неестественными, не чувствуется накала страстей, даже когда действие достигает наивысшей точки.

Кульминацией стали флешбеки событий, которые привели к уходу Джобса из Apple в 1985 году, до того, как он вернулся в 1997 и стал выпускать линейку успешных продуктов, которые сейчас стали лицом компании. Трагическая ошибка? Поворотная точка? Больше похоже на извинения перед публикой за сцену, представляющую события, которые, как ей известно, уже давно были разрешены.

Я думаю, опера ставила своей целью показать Джобса живым человеком из плоти и крови. Однако раскрытие персонажей в целом оказалось сложным для этой постановки. Хотя Бейтс и старался разделить роли, выделяя каждую своим звуковым сопровождением, характеры остались больше похожими на художественные приемы для оперы, чем на живых людей. Баритон Эдварда Паркса (Edward Parks) звучит немного бледно и устало в утомительной роли Джобса, у которого партия в каждой сцене. Гарретт Соренсон (Garrett Sorenson), играющий Возняка, яро жаловался на его длинный список обвинений, сквозь который ему пришлось пробираться.

Стив Джобс (Гарретт Соренсон) и Стив Возняк (Эдвард Паркс
Стив Джобс (Гарретт Соренсон) и Стив Возняк (Эдвард Паркс)

А женщины остались картонными персонажами, характер которых определялся их отношением к Джобсу. Среди них была и Лорен, его муза и соратник. Саша Кук (Sasha Cooke), по крайней мере, передала героине свой теплый меццо-сопрано и играла очень искренне, будто она на самом деле говорила Джобсу те важные вещи — например, убеждала его не творить, если он не получает удовольствия от процесса. (Я лично нахожу это крайне банальным и не имеющим отношения к настоящим творческим личностям, но, возможно, люди хотят услышать именно это.) А Крисанн Бреннан, мать дочери Джобса, от которой он долго отрекался, не более чем довольно обиженный, хотя и прекрасный, голос Джессики Джонс (Jessica Jones).

Исключением стал герой, выглядевший на бумаге хуже всех: Кобун Чино Отогава (Kobun 

Guru
Вей Ву и Эдвард Паркс

Chino Otogawa), духовный наставник Джобса, который в опере является потусторонней фигурой, продолжающей давать Стиву советы после своей смерти. Несмотря на все странности и сложности, связанные с появлением мистического восточного персонажа, в оперу благодаря этому добавились свежие элементы: звуковую палитру разбавили тибетские поющие чаши и чуть электроники, а в либретто появилось немного юмора. Китайский бас Вей Ву (Wei Wu) практически стал звездой шоу. Уже знакомый вашингтонской публике по Domingo-Cafritz, программе для молодых артистов, Ву, кажется, осознал свой потенциал, и его богатый потрясающий голос не затихал, а огонек в глазах делал его персонажа совершенно очаровательным.

Что касается режиссуры Кевина Ньюбери (Kevin Newbury), то он, с одной стороны, пытался передать минимализм продуктов Apple с помощью видеопроекций на компьютерную тематику от компании 59 Productions: микросхемы, провода и куча цифр, — а с другой, использовал в оформлении сцены теплые ламповые детали, как, например,при создании обстановки дома, где прошло детство Стива Джобса.

steve_home

Одна из начальных сцен ненароком получилась весьма символичной либо потому, что не было прав на использование логотипа Apple, либо потому, что компания не хотела сделать Apple рекламу. Когда по сюжету появился iPhone, в проекции был показан телефон с топорным дизайном и другим логотипом, а в конце экран заполнился  уродливыми иконками — как раз все то, от чего ушли продукты Apple. Пытаясь изобразить реальность, опера только подчеркнула собственную неуклюжесть — ведь прототип куда более гладкий и сложный, да и просто он лучше.

После того, как я послушала предварительные разговоры и восторженные отзывы в ночь премьеры, я поняла, что мое мнение насчет этой оперы отличается от мнения большинства. Мне нравится слушать взбудораженную публику, и я буду рада, если это окажется знаком того, что совместная работа оперы Сиэттла и Сан-Франциско будет идти долго и успешно. Я просто хотела бы разделить этот восторг.■

Washington post